Серия "Пейте-пейте". Галка

Серия "Пейте-пейте". Трубы горят!

Серия "Пейте-пейте". Херовенькая ДНК

Серия "Пейте-пейте". Вылупился!

***

Вот первая из трёх задуманных батальных картинок в моем А3 молескине о доблестных подвигах жителей Сапогово

Серия "Пейте-пейте". Ежедневно и чрезмерно

черный и белый цвет забликовали, блин, когда фотографировал...

Серия "Беременные". Мама Адриано Челентано

Серия "Беременные. Мама Сида Вишеса"

Продолжаю тему беременных мам

Серия "Пейте-пейте". С педрилами не пью! И красное тоже не пью!

"Жизнь в Сапогово. Страничка девятнадцатая. Галя, Аля - феминистки"

Девятнадцатая страничка эпоса - "Галя, Аля - феминистки" - первая часть повествования о бабьей доле сапоговской безмужицкой. Главные герои - сестры одногодки Галя и Аля.
Перевод со старославянского:

По статистике на каждого мужичонку сапоговского три бабы зрелых в поселке приходится. А значимо это, что испытывают женские особи дефицит нехилый и нешуточный в мужском-то внимании. Мужика себе в дом заиметь - мечта любой бабы стандартной, но не такой породы Галя с Алей, сёстры одногодки, год и два разница, феминистических идей придерживаются. Современные, блин, они. Бизнес бабы! «Коль есть, - говорят, - ума капелюшечка, да терпелочка есть, да бог в помощь старается, то и без грубиянов этих прилипучих жить - удовольствие превеликое». И то правда. Тонечка Лысова вон ходит утицей важной, мужа себе из электриков заимела, а по ночам-то в подушку ревёт-плачет, соседей снизу слезами подтапливает. Херовата, видать, жизнь у ней замужняя. Показное всё бахвальство это ейное. От того живут себе Галя с Алей без мужицкого в личну жизнь вмешательства, работают да не кашляют. Газельку прикупили новенькую, ездют на базар в район плоды рук своих безманикюрных торгуют. А давеча контракт с архиереем губернским подписали на поставку оптом морквы-батонов чудных своего производству в монастыри женские. Растет бизнес бабий! Ширится!

"Жизнь в Сапогово. Страничка восемнадцатая. Огонь сквернословный"

Восемнадцатая страничка всё того же эпоса - "Огонь сквернословный" - еще одна история об языке, теперь уж не буквальном смысле слова. Главные герои - дворничиха Шура и французы скрипачи Пьер и Серж. Про них еще отдельный сюжетец позже появится.

Перевод со старославянского:
Все боятся Шуру-дворничиху, потому как знают, да на собственной шкуре испытал каждый прикосновение языка её матюжно-огненного. Ох, и страшен тот язык! Горяч и скверен! Жгёт похлеще огнемётов натовских, вонью смердит сквернословной так, что слезы фонтаном бьют из очей впервые под огонь попавших. Вот и давеча, как осадков снежных навалило в раз норму двухмесячную, пшикнула от досады Шура на гадство такое погодное, да делать не чего, взялась за лопату и давай расчищать сугробы, чтоб людям дорога в дом культуры безпрепятственною сделалася. А тут - на тебе! Ходют всякие! То заезжие скрипачи заморские, что Михалыч-председатель выписал с губернии поселковских к бахам-шубертам приучить, под руку Шуре да не под настроеньице попалися. Хоть и знали французики речь русскую, без переводчиков обходилися, да ничегошеньки не поняли из услышанного. Обожгла их Шура, приложила до сырых подштанников, аж подпрыгнули со страху ранее невиданного педрилы французские консерваторские. Рты пооткрывали, кости челюстные повывихнули. Глаза выпученные да повыскочили. На всю жизнь запомнили басурманы, что не ча бродить раньше времени по асфальту русскому недоубранному

"Жизнь в Сапогово. Страничка семнадцатая. Информации век"

Семнадцатая страничка моего эпоса "Жизнь в Сапогово" - "Информации век" - актуальнейшая история журналюгам на заметку. Главный герой - пенсионер Балалаевский.
Перевод со старославянского:

Пенсионер Балалаевский в поселке личность известная, публичная, так сказать: все его знают. Уважать, конечно, не уважают, бывает, и бьют по макушке лопаты черенком, но без него жизнь в Сапогово не представляется ни коим образом. Заместо радио с газетами пенсионер числится. И хоть по происхождению-то он мужик со всеми причиндалами, но такого складу, что любой бабе языкастой фору на сто очков вперёд даст. Слухач и сплетник тот ещё! Шляется по поселку ухи развешивает, чего, где случилося-произошло, вынюхивает, а потом трезвонит, как набат пожарный, об услышанном да шпионски выведанном: «Слышали, Машка шестерню вчерась родила? А от Васи-рыбака третья жена с чемоданом к мамке упёрлась! А у попа прыщ на губище вскочил, так он его святой водой вытравил!» Все светские новости через Балалаевского прознать можно. А для качеству работы своей общественно полезной балабол себе даже из уха серу ушную скрепкой канцелярской выскребал. Для слуха лучшего. Да что там серу! Два лишних языка себе пришил говяжьих. Ходит, мелет: «В информации век нынче живем. Больше языков - больше информации. А больше информации… Это больше информации! Понимать тут надобно!» Во как!

"В трех соснах заблудился"

"Жизнь в Сапогово. Страничка шестнадцатая. Русалка"

Шестнадцатая страничка эпоса - "Русалка" - окончание истории о страшном преступлении, случившимся в Сапогово. В корне жизнь оно Гришки Зубова перевернуло.
Главные герои - участковый Гришка Зубов и русалка Зойка, бывшая доярка.
Перевод со старославянского:

Вскочил Гришка, как ошпаренный, побежал к реке, о долге служебном вспомнил. Домчался в миг, а там его уж рыбак Василий поджидает. Сели они в лодочки да на средину реченьки поплыли. А, как доплыли, так открылася пред ними картина сказочная. Зойка, доярка пропащая, в русалку превратилася и плескается в воде студёной, брызгается. Улыбу монализовскую давит, глазки строит. Блестят весело у ней на торсе хвостатом чешуйки, переливаются, а груди оголенные, как груши спелые, так и манят-завлекают. Чуть не бультыхнулся Гришка за борт да вовремя позадя русалки доморощенной узрел трактористов с агрономом трупики пухленькие. Плавают такие бледненькие все, и руки-ноги у них до косточек обглоданы. Допёрло до Гришки, что Зойкины это злодеяния. Охмурила мужиков. Потопила. И на корм свой рыбий оприходовала. Заорал участковый: «Что ж ты, сука плавучая, наделала? Вылезай, щука подлая, на берег быстрёхонько! Арестована ты за убийство трёхкратное!» А Зойка язык высунула подразниться да занырнула в омут свой поглубже, хвостом махнула на прощаньице. Больше её и не видели, а Гришка вечером в сердцах из ментуры уволился на хрен. И то, правильно. Не евонное это призвание.

"Жизнь в Сапогово. Страничка пятнадцатая. Зубова слабость"

Страничка пятнадцатая эпоса - "Зубова слабость" - начало жуткой драмы, что стряслася в Сапогово посреди самого разгара лета. Главный герой - участковый милиции Гришка Зубов.
Перевод со старославянского:

У участкового Гришки Зубова есть одна не милицейская особенность, подтачивает она червячком его облик стражи порядка и закона, положительные характеристики в личном деле очерняет - тяжёл на подъем больно Зубов, медленно, что говорится, запрягает. Как дело какое уголовное ли, административное ли подворачивается, у Гришки руки к полу магнитом притягиваются. Опускаются руки. Мандраж волнительный телом завладевает, холодный пот пробивает, озноб, и мурашки бегают. В итоге превращается участковый в существо безвольное к трудностям фиолетовое. Лекарство единственное и спасает. Пьёт его Гриша, не закусывая, противопоказаниями брезгует. Вот и в этот раз стали вдруг в посёлке люди пропадать. Сперва Зойка, доярка чернявая, а после два тракториста да агроном колхозный. Сгинули, как сквозь землю провалилися. Впал Григорий в стопор свой эмоционально-запойный по обыкновению и лежит мычит бессознательно. Но не дремлют дружинники народные! Знают участкову слабость. По следам горячим сами выведали, к Сапоговке-реченьке ниточки ведут. И свидетеля нашли. Ох и жуткое злодейство сотворилося! Вставай с печи, Гриша! Тут уж без тебя не обойтися.

"Жизнь в Сапогово. Страничка четырнадцатая. Нет в жизни счастья"

Страничка четырнадцатая - "Нет в жизни счастья". Продолжение истории о кочегарах Крашенининых. История грустная и невыносимая в печали своей...
Перевод со старославянского:

А-таки нет в жизни счастья! Радости в поганой жизни совсем нету! Ненадолго хватило рубликов Крышенининым попить в удовольствие. Проснулися в одно утро, как ограбленные. Головы пухнут, руки в трясучке издёргались, нутро огнём жжет. Взяли по стакану пустому отец с сынком и пошли на поклон к доброму волшебнику опохмел просить. А тот в это время медитировал-расслаблялся. Закончил стройку гигантскую в окрестностях владений своих. Три волшебных храма за три ночи смастерил по собственным чертежам в современном волшебном стиле. Дышит ровно, мозг и руки отдыхают. А тут понос на него словесно-бранный с просьбами опохмельными. Ну налей нам можжевеловой! Ну плесни хоть жигулевского! Затыкает уши добрый волшебник, глаза закрывает от смердячего перегару слезящиеся.
- Уйди, - говорит, - Вован. По-доброму тебя прошу. Иди с миром отседова. Атмосферу всю мне тут загадил, на неделю проветривания.
- Да ты чё, заступник? Зажал можжевеловой что ли? - не унимается Вован.- Не цистерну прошу – поллитру!
Но бездействует добрый волшебник. С винным выхлопом надежды улетучиваются. Несправедлива-то как жизнь, зараза окаянная! А к кочегарам по-особому придирчива!

"Жизнь в Сапогово. Страничка тринадцатая. Кочегарово лето"

Тринадцатая страничка - "Кочегарово лето" - философская, глубины тайн бытия затрагивающая.
Главные герои - кочегары Вован Крышенинин и сын его Митька-обалдуй.
перевод со старославянского:

У кочегара Вована Крышенинина и отпрыска его великовозрастного Митьки-обалдуя летнее время года - пора праздная и счастливая. Кочегарку, где работают родственнички, топить не надобно. Времени свободного до дури. Вот и отдыхают душой алкоголики цельными днями в тумане сизом спиртоводочном да в полудрёме похмельной. Валяются на пригорочке да тупеют мыслями помаленьку. А кругом жизнь кипит! Колхозники жить не успевают! Как муравейник, посёлок шевелится. Все при работе. Все в заботе. Дураки! Чего им сказать. Ну какой умный человек будет попусту работой потной существование свое летнее насиловать? Токма идиот. Ну а кто ещё с намыленным задом будет бегать дела общественные в такую-то погодку погожую творить? Самое милое дело - во спокойствии лежать да винцо пригубливать, смакуя. Нынче портвейна урожай шикарен и воняет, не как прошлогодний. Можно хоть три с половиной бутылки разом влить в себя до полного блаженства. Ни чуют трудоголики бытия смысл и назначение!
Спорна позиция жизненная у Вована. Противоречива и хрупка. И, кто вздумает философски опровергнуть, опровергнет, как два пальца. Но завидуют трактористы кочегарам, слюньки пускают…

"Жизнь в Сапогово. Страничка двенадцатая. Подарок для учительницы"

Двеннадцатая страничка эпоса - "Подарок для учительницы" - история положительная, о людской доброте, понимании и благодарственности. Главная героиня - учительница математики сапоговской средней школы Анюта Петровна.
перевод со старославянского:

Анюта Петровна - барышня милая. В самом соку женском. Видная такая вся: на три версты положительностью своей отблёскивает. Работает в школе математичкой и в профсоюзе состоит. Дети любят-обожают, лобачевскими стать хотят. И всё-то, кажется,
хорошо у ней да на пятерочку, только счастья бабского напрочь Анюта Петровна лишена. Аллергия у ней на мужчин жуткая. Рядышком стоять она ещё с ними, как-никак, может, а телесные контакты завсегда жутким зудом, температурой и чихом нескончаемым заканчиваются. И это в лучшем случае. А в худшем… Про кому трехмесячную и вспоминать не хочется. Ведёт бедняжка в одиночку хозяйство свое. Трещат хрупки плечики аллергенные. Пачкаются ручки бледённые. Интеллигентная гнется спинка с шейкой лебединою. Вот и решили родители благодарные подарочек любимой преподавательнице приподнесть. Подарили ей заводных мужиков механических троицу, чтоб, где надо, подкрутить-подвинтить, подмалевать-нашпаклевать да отпилить-заколотить. А бонусом к комплекту ещё и амурного порядку инструмент в магазине дали. До слёз растрогали папы-мамы Анюту Петровну. Заживет теперя милая и супрастин на помойку выкинет!

"Жизнь в Сапогово. Страничка одиннадцатая. Самородок Семён"

Страничка одиннадцатая моего эпоса - "Самородок Семён" - повествует об удивительном человеке с экстраординарными особенностями организма.
Перевод со старославянского:

Богата земля сапоговская на людей чудесных - богатырей разных, красавиц неписаных, юродивых всяких и самородков дивных. Вот в соседнем поселке все обитатели обыкновенно серые, скучные и по-инкубаторски одинаковые, а в Сапогово будто бы, как опосля Чернобыля, люди заразилися, но не радиацией и умерли по-быстрому, а наоборот силой жизненной особою. Вот к примеру Семёна взять. Чудной архетип – гурман, пузан и подходящий экземпляр для кунсткамеры столичной. «Я, - говорит, - изобрел и практикую круговорот себя в природе! Пузо у меня большое. Мяса да сала многу. Так на кой мне леший-ляд на базар ходить монетки тратить, говядину чужую брать иль скотину держать для пропитанию, батрачиться свиньям полбу варить? Режу я пузень своё на кусочки и вешаю их на крючочки. Вялю! Пока мяско до готовности на солнышке горяченьком доходит, я, которое уж довялилося, в еду употребляю, а пузо в енто время новым жирком обплывает. Углеводов по минимуму, жиров с белком по максимуму, никакого ветнадзору - сплошная выгода. Конституция у меня такая! Своеобразная!» Вот так и живет Семён: режет, жрёт и обплывает. Круговорот себя и экономия!

Серия "Пейте-пейте". Вот так казус вышел

С пьяну какой только казус не выйдет...

"Жизнь в Сапогово. Страничка десятая. Буржуинова жизнь"

Счастливое окончание по-началу трагической истории про Ефрема-олигофрена.
Перевод со старославянского:

Три мучительных дня и три ночи нескончаемых трезвовал Ефрем, а после лопнула терпелочка, и напился в хлам. Да так сорвался, что выросла нога на добрых полтора метра. До нужника не доковылять даже. Взял Ефрем опять пилу в руки и начал пилить по живому плоть свою деревянную. Пилит и боли-то не чувствует! Разговелся с поста своего нешуточной порцией бормотухи. И тут второй раз в жизни пьянющего Ефрема, которого все единогласно за идиота держали, трезва мысль осенила: «Бизнес, того-этого, открывать надо. По заготовке дров, того-этого. Буду бухать, как раньше, и пилить, того-этого. А дрова-чурбанчики продавать, того-этого.» И преобразилася жизнь, из говёно-
нищенской в хмельно-сказочную обернулася! Бухал Ефрем. Пилил Ефрем. Торговал Ефрем. Тридцать три сарая дровяных сколотил. Уж и сам пилить перестал. Вольно наёмную силушку нанял. Сидит, буржуином вырядился да вместо бормотухи отечественной кальвадосы с кониаками заморские лакает. А народ со всей губернии прёт дровишки Ефремовы живородные на зиму приобресть. Потому как на пару спиртовом и горят они ярче, и тепла от них поболе. «Как не верти-крути, а приятно жить на свете! Тока бы печёнка, того-этого, не подвела...»

Серия "Пейте-пейте". Херасе побухал - лето кончилось

Сегодня продуктивный денёк получился

Серия "Пейте-пейте". 40 недель трезвости

Серия "Пейте-пейте". Невыполненное обещание

"Жизнь в Сапогово. Страничка девятая. Буратинова нога"

Начало истории о сапоговском дурачке Ефреме, который, чего его дернуло, поперся в волшебный лес дрова заготавливать.
перевод со старославянского:

Все в Сапогово знают, что в волшебном лесу, где добрый волшебник живет, древесину не рубят. А Ефрем с малых лет олигофрен чего-то запамятовал, а, может, намерено в чудо-чащу попёрся. Взял пилу и спилил на хрен древо магическое. Сел на пенёк отдышаться и чувствует, ногу левую сводить начало. Кожа вдруг на ней почернела вся, а потом вовсе в полиэтилен превратилася. Лопнула с треском кожа и обнажилося под ней полено свежее. Мутировала Ефремова нога в считанные мгновения. Замычал дровосек, заблажил по матери. Кинулся бедолага к доктору, а тот руками разводит, мол, от чародейства не лечу, тыковкой соображать надо, где дрова заготавливать, а где нет. Закручинил Ефрем, со стаканом загоревал. Один стакан, второй, третий. На душе полегче, но, гадство-то какое, полено, зараза, с каждым новым глотком всё длиннее делается. Растет полено! И родилась тут у Ефрема впервые в жизни мысль с пьяну трезвая: «Пью -
растёт нога деревянная. Не пью - не растет!» Заплакал Ефрем, да чего реветь, к инвалидной трезвой жизни привыкать уж надобно.